Степан выключил пульт ровно в шесть утра, когда последний упрямый слуховой аппарат покинул танцпол, а вместе с ним — последняя надежда, что ночь длилась вечно. Свет в зале вспыхнул так же внезапно, как и головная боль, напоминая Степану о том, что он только что продал очередной кусочек своей души за гонорар, который уйдёт на аренду квартиры и кредит за отпуск прошлого года, куда он так и не поехал.
В общем, классика жанра: «работаешь всю ночь — живёшь на кредитах».
Он был диджеем десять лет. Не тем модным парнем с наушниками на шее и загадочным взглядом «я сейчас сотворю магию», а настоящим музыкантом ночи — тем, кто сводит треки и чувствует зал.
Но в шесть утра никакого зала не было — только пустая кабинка с запахом чужого пота и дешёвым энергетиком, который пахнет почти как успех (но не совсем). Степан мечтал о тишине — той самой редкой тишине, где нет ни басов, ни ритма, который уже въелся в позвоночник так глубоко, что кажется: если бы ещё чуть-чуть — можно было бы начать танцевать прямо без музыки.
Он собрал вещи, натянул капюшон до глаз и вышел на улицу встретить рассвет. Рассвет был серым и сонным — примерно таким же бодрым, как сам Степан после десяти часов работы.
Люди вокруг медленно возвращались с ночных смен; для них Степан был просто высоким парнем в чёрном капюшоне — не диджеем с мировым именем (ну ладно, хотя бы из соседнего района), а просто человеком, который спешит домой поскорее.
Дома он рухнул на диван без особых церемоний и провалился в сон глубиной девяти часов — но проснулся будто вообще не отдыхал. Именно тогда его разбудил стук в дверь: соседка снизу тётя Люба — та самая женщина-энциклопедия подъезда.
— Степан! У вас музыка орёт! Басы такие сильные, что у меня люстра дрожит!
— сообщила она строго.
— Какая музыка? Я сплю! — ответил он сонным голосом.
Степан прислушался… И правда: из квартиры этажом выше доносилась музыка. Не его треки (слава богу), а чья-то качественная попытка свести трек.
Звук был громким и уверенным – похоже, кто-то всерьёз решил стать диджеем.
— Сверху никто не живёт уже год! — возмутилась тётя Люба.
— Ну значит кто-то въехал тайком или призрак-ди-джей завёлся… — усмехнулся Степан про себя.
Понимая: лучше разобраться самому (и спасти люстру тёти Любы), он поднялся наверх. Дверь была приоткрыта.
В пустой комнате стоял парень лет двадцати с ноутбуком и пультом в руках; настолько погружённый в музыку, что даже не заметил гостя.
— Ты чего тут заигрался? — спросил Степан.
Парень вздрогнул:
— А вы кто?
— Я снизу живу… И у тебя басы люстру трясут!
Юный музыкант представился как Стас: «Я учусь быть диджеем».
Оказалось: квартира действительно пустовала долгое время после переезда бабушки – теперь вот новое поколение пытается освоить ремесло.
Степан заглянул к нему на экран ноутбука: сведения были сырыми, но видно было желание и талант.
— Хорошо сводишь! Но убери басы – люстра это святое!
Стас улыбнулся:
— Уберу!
А вы тоже диджей?
— Почему ты так решил? — усмехнулся Степан.
— Глаза ваши выдают всю правду после ночи у пульта…
И тут они оба рассмеялись – смех такой искренний и лёгкий после долгой ночи борьбы со звуками.
Они разговорились о музыке, клубах и мечтах пробиться туда-сюда; о том самом времени десять лет назад – когда глаза горели от энтузиазма больше чем от недосыпа.
— Есть знакомый в клубе «Гравитация», там ищут диджея. Могу порекомендовать тебя! Только сначала выспись да люстру пожалей!
Стас загорелся надеждой ярче любого прожектора.